June 21st, 2021

всё могло быть по другому

Мальчик.


Говорят собаки с годами начинают быть похожими на своих хозяев. Правду говорят.

Да и сами хозяева, прожив бок обок с другим человеком подольше, проминаются под него, получают общие черты и привычки. И вот уже по аллейке бредут дедушка с бабушкой, одинаково сухонькие, ссутулившиеся под одинаковым углом, шаркающие и опирающиеся на палочки с синхронностью кремлевского караула.

Мальчик очень похож на меня. Если бы я был велосипедом, я бы был Мальчиком. Его было бы уместней звать Дядькой, но с ним как с повзрослевшими детьми, которых родители до смерти зовут детскими прозвищами.

Я влюбился в Мальчика ещё до того как в первый раз его увидел. Ибо первый Фелт круизер я обнаружил в прокате на, тогда ещё, ВВЦ. Он ошарашил меня своей нелепой мощью и безумным, аляповатым дизайном. Руль был раздолбан в пизду. И это, судя по всему, было только одно из списка видимых повреждений. Он уже просто стоял там для виду, как сейчас стоят, крашеные бордюрной краской, “рекламные” велики-вывески.

Это была такая внезапная и большая любовь, что я готов был выкупить эту бедную больную девушку из этого борделя, и даже уже прикидывал во сколько мне будет стоить перебрать её и вылечить “сифилис руля”. Но хозяин прокатного борделя ломался и в конце концов и цену заломил мне как за три таких новых.


Тут я вынужден был разлюбить старую шлюху, но не девушек вообще, и поэтому поехал в Сокольнике за девственницей для себя. Их там стояло аж несколько. с пышными бюстами рам, в блеске лака.

Здесь я снова переключусь на мужской род, ибо, как можно заметить по прозвищу моего велосипеда, воспринимаю его скорее как пса или коня, чем как полового партнера.

Я довольно быстро, хоть и побегав между моделями, как ребенок в игрушечном, выбрал себе Мальчика, и узнав цену, попросил попридержать мне его. А сам побежал искать, как щас помню, 17000 рубликов.

Для этого я даже нажал на текущего, на тот момент, заказчика с целью “деньги, внезапно, вперёд”. Наглядевшись на мое восторженое: “Там ТАКОЕ! Уведут! Ейбогу уведут!” заказчик с легкостью сдался. Тут и началась наша с Мальчиком большая-пребольшая дружба. Москва стала неожиданно маленькой, а пригород приблизился к самому дому. Локации, ранее ограниченные площадями вокруг остановок и магазинов, вдруг неожиданно сшились в одну карту. А за каждым углом каждого знакомого дома, вдруг открылось по Нарнии.


А потом стало как-то не до того… Если вы посмотрите мой блог по тегу Velo, то последняя надпись там будет сделана почти 10 лет назад.

Каждое лето я, под смешки брата, грозился выехать кататься, и каждое лето не выезжал.

Если вы посмотрите мой блог по тегу Velo, то в апреле 11 года, найдете там такие строки:

“Говорят собака со временем становиться похожей на хозяина. Можбыть, бывает всяко. Но мы с Мальчиком тут очень похожи. Рассохшиеся за зиму, пыльные и больные, скрипим и хрустим понемногу кудато”.


Я думал и вспоминал об этом отмывая сегодня в ванной Мальчика от многолетней пыли.

Он загрузился туда грузно, но все ещё довольно таки ловко.

Он как и я тяжелый, с толстой рамой. Неповоротливый на вид, но все ещё достаточно бодрый когда это надо. Как и я он скрипит и похрустывает суставами в движении, но в целом все ещё молодцом. Ему, тоже пора показаться специалистам, но это тоже как ни будь потом. Он как и я предпочитает всем цветам в одежде, черный, да так, что я и сам не езжу на нем в своих жизнерадостных летних гавайках. Он уже не особо молод. Если присмотреться, то за внушительностью и оставшимся лоском видно, что он уже изрядно потрепан и поцарапан, но той почтенной попиленностью, которая выдает в нем бывалого мужика. Он выглядит крепким там где он совсем ослаб, и слабее и нелепей, где он необычайно прочен. У него широкое как мой зад седло, перечиненные и тяжелые как мои ноги колеса, и только вместо одной кобуры как у меня, у него на багажнике висит две.


Сегодня вы не найдете его на сайте Фелта, среди вычурных зуммерских велоуродцев. Таких как мы с Мальчиком уже не делают…


Честно говоря я все ещё не уверен что мы с ним на ходу. Но на этой неделе ко мне обещалась прикатить моя милая, нелепая и красочная племяница, на своей милой, нелепой и красочной стриде, и, во что бы то ни стало вытащить нас с Мальчиком во двор. И вот мы приводим себя в порядок, что бы вскоре, если все получится, скрипя старыми суставами, снова покатить по дороге, стараясь поспеть за теми кто помоложе.

всё могло быть по другому

Не ту страну назвали Испанией

Недавно, в очередной раз пытаясь поборот свою дислексию к чтению художественных произведений, я приобрел в ларьке, который, все ещё, привычно называю “Союзпечатью”, мягообложковый томик испанского журналиста и писателя Артуро Переса-Реверте Гутьерреса “Коробли на суше не живут”. Несмотря на пирата на обложке и аннотацию обещавшей маринистические рассказы о крутых моряцких судьбах  всякое такое, это, по формату, оказался практически сборник постов для блога. Тут, вполне, замечу, красочные, зарисовки деда-моряка рыбачащих с внуком на пирсе, подаренного автору издателем антикварного каперского свидетельства, где подпись короля стоит, а имя капера и корабля, так и не были вписаны (вписывай и уплывай в закат!), образ колоритного морского волка пьющего с утра коньяк в баре  и тому подобная “хемингуэйовщина”, спокойно перемежёвывались с историями, как хуево убивать китов, как трудно сейчас купить простые синие джинсы, как хороши комиксы Эрже и английские повести про моряков, как милы пидоры (автор европеец не забываем), как хуевы испанские метеорологические службы и морской музей сраных каталонских сепаров. Книга не безынтересная, и по своему приятная. Но как вы понимаете – публицистика, и мой план вернутся в лоно беллетристики накрылся приком.

Но это все я всего лишь к тому, что среди всех “постов” в книге, я таки нашел тот который мне охота процитировать вам полностью. Дело, я уточняю, происходит в далекой и солнечной Испании, жители которой, как это кому-то странным не покажется, по моим личным наблюдениям, на удивления похожи на нас, русаков…


До второго приплытия


Уже трое моих читателей, не сговариваясь, рассказали мне это, уверяя, что — апокриф, но я готов дать голову на отсечение: им хотелось бы, чтобы история была подлинной, как сама жизнь. А история до такой степени упоительная, прямо скажем, и настолько наша, нынешне-испанская, что было бы просто откровенным жлобством не поделиться ею с вами. Так что я ее передаю так, как услышал, разве что имена изменил. За что, как говорится, купил, за то и продаю.


В 96-м году, гласит хроника, проводились соревнования по гребле: одна команда состояла из сотрудников испанского предприятия, другая — японского. Сразу после старта японцы налегли, напряглись, всё, как говорится, отдали и, устроив соперникам полнейший банзай, пришли к финишу на час раньше, чем те. Произошел большой скандал, и когда дирекция испанской конторы велела произвести расследование, выяснилось следующее: «…Победу японской команде принесла незамысловатая тактическая хитрость: у них был один начальник и десять гребцов, тогда как в нашей — один гребец и десять начальников. Приняты надлежащие меры».


В 97-м году состоялись новые состязания, и японцы опять одержали верх — с первого, можно сказать, удара веслами. Испанцы же, хоть и были облачены в футболки «лото» и кроссовки «найк», а гребли углепластиковыми веслами, что обошлось фирме в круглую сумму, пришли к финишу — если верить показаниям хронометра «Брайтлинг» с GPS и параболой — на два с половиной часа позже. Снова собралось начальство, стало разбираться, для каковой цели создало специальный департамент, и спустя два месяца пришло к таким вот выводам: «…Японская команда, реализуя откровенно и явно консервативную тактику, сохранила свою традиционную структуру — один начальник и десять гребцов, тогда как испанская команда, которая сумела извлечь уроки из прошлогоднего поражения, применила новаторские методы и образовала более современную и открытую, динамичную структуру, включающую в себя одного руководителя, одного советника руководителя, трех представителей профсоюзов (доказавших обязательность своего пребывания на борту), пятерых заведующих секциями и одного сотрудника ППУФ (“подразделение, производящее усилия физические”), то есть гребца. Удалось установить, что именно последний оказался не вполне компетентен».


И в свете такой судьбоносной информации фирма создает еще один департамент и нацеливает его исключительно на подготовку следующей регаты. Более того — заключает договор с PR-агентством для должного освещения в печати и прочего. И в 98-м году гребцы из Страны восходящего солнца пролетели стрелой — два-раз! два-раз! — и успели даже задержаться, чтобы сделать снимки и поесть жареной рыбки, а к финишу прибыли так скоро, что испанская команда — лодка и экипировка были поручены на этот раз отделу по развитию и внедрению новых технологий — оказалась на месте уже через четыре часа. Четыре долгих часа разницы. Это до такой степени не лезло ни в какие ворота, что теперь уже берет дело в свои руки самый главный и генеральный и созывает совещание на самом высшем уровне, и в итоге спустя три месяца выходит такое коммюнике:


«В нынешнем году японская команда по-прежнему состояла из начальника и десяти гребцов. Испанская команда, проведя внешний аудит и специальные консультации с германской компанией “Штурм унд Дранг”, выбрала для себя самую передовую и высокоэффективную структуру, а именно — начальник, три начальника отделов, показавших наивысшую производительность, два аудитора Артура Андерсена, три наблюдателя, под присягой пообещавшие не спускать глаз с весел, и один гребец, по решению вышестоящих инстанций лишенный всех премий и бонусов за непростительные провалы в прошлом.


Что же касается следующей регаты, — говорилось в коммюнике, — наша комиссия рекомендует пригласить гребца со стороны, заключив с ним контракт, поскольку у штатного гребца уже на двадцать пятой морской миле наблюдался заметный упадок сил, всепоглощающая вялость, которая подтверждалась словами, произносимыми сквозь зубы между взмахами весла: “сами попробуйте” или “мать твою… на весла посади, козел”, и у финиша достигла степени полнейшего безразличия».